Хожу, где вздумается, гуляю сама по себе...

Кто-то (кажется, это был Губарев) недавно сравнил Путина с директором супермаркета. Вообразите себе это заведение, эту «Шестерочку».

Прежде всего, на входе будут стоять кавказцы, время от времени срываясь на лезгинку и приставая к посетителям. Зачем они там? Для устрашения. Старенький директор очень боится, что однажды у него потребуют жалобную книгу, поэтому саму книгу он спрятал в сейф, ключик от сейфа скушал, положил в чемодан, а чемодан отдал надежному сотруднику из мясного отдела.

А что, кстати, по продукции? О, по продукции все замечательно, но, к сожалению, очень плохо, и скоро будет еще хуже, поэтому сейчас в супермаркете еще относительно неплохо. Жить и жрать, как говорят местные, можно. «Нужно!» — посмеивается директор, уже много лет полагающийся на отсутствие конкуренции в родном районе-гадюшнике. Было там несколько либеральных ларечников из девяностых, но их сожгли-выдавили.

Выбор маленький, зато хлеб несвежий. Хлеб несвежий, зато двух сортов: черный и не то чтобы очень белый, а так, серенький. Но на фоне черного — еще ничего, светлый. Выбор же маленький, потому что директор разругался почти со всеми партнерами-поставщиками. Он хоть с виду так ничего — плюгавенький, тихий голосом мужичонка маленького роста, зато обиды в нем на два метра.

На самом видном месте супермаркета (борясь с иностранщиной, директор недавно переименовал его в «лепобазар», дав повод шуткам о лепрозории) висят лозунги: «Охранник всегда прав» и «Не беспокой кассира». Охранники в заведении действительно пользуются большими правами, чем это принято, но покупатели к этому уже привыкли. Молчаливо признавая себя сволочами и ворьем, они согласны с тем, что без предупредительных оплеух с ними никак.

Время от времени директор лично выходит из своего полуподвального полупомещения «в люди». Он накидывает на плечи белый халат и ходит среди рядов, где старательные менеджеры заранее подменили ценники. Поэтому в среднем по супермаркету потребительская корзина растет, а в частности посетители вынуждены нести товар на кассу в руках. Это тоже никого уже не удивляет.

Надо признать, что директор наш немножко параноидален. Он проводит часы, вглядываясь в камеры — не просочился ли в толпу покупателей какой-нибудь не местный ревизор-насмешник? «Наснимает сейчас гнилой картошки и мясных мух, а над тобой потом в ютубе смеяться будут», — думает он. Поэтому ютуба в супермаркете нет, как, впрочем, нет и вайфая. Жи есть, но не 5, а на входе (я уже писал).

Конечно, крадут в этой «Шестерочке» страшно. Сам директор, однако, чист на все руки и в жизни не брал ничего со склада. Ему приносили. Директор всякий раз морщился, вздыхал и отворачивался, но куда бы он ни смотрел, повсюду были назначенные им начальники отделов. Вот они — да, воровали как не в себя. Почему это так и что с этим делать, не знал никто. (А тех, кто знал, — тех в супермаркет не впускали.)

Из вышесказанного можно было бы сделать вывод, что директор не пользовался популярностью у посетителей, однако это совершенно не так. Его предшественник, сидевший в кресле еще с гастрономовских времен, бывал буен и под пьяную руку бил стекла, а этот когда-то уселся в кресло серым мышонком и лишь с годами приобрел черты старой, хитрой крысы. Ее не то чтобы очень любили, но крепко уважали.

Многие рассуждали так: да — воняет, да — хвост облез, но ведь мы уже привыкли. Этот директор знает поставщиков, разбирается в товаре, на еженедельных совещаниях требует опускать цены и поднимать качество обслуживания. Ничего из этого не выполняется, но вы представьте себе, что будет, если придет следующий и начнет опускать уже покупателей? Нет, лучше пусть наша проверенная крыса.

Такая торговля могла продолжаться еще много лет, но в последнее время на посетителей стало сыпаться что-то с потолка. Директор уверял, что крышу перекрывали под его личным наблюдением лучшие специалисты. Будто бы она такая надежная, что из самой Америки приезжал живой, настоящий американец, ел чебуреки и хвалил ту крышу: мол, такой и у них нет, вот как! Но американец уехал, а посетители-то остались. Ну, ничего — главное не бухтеть.